tomcat61: (вдаль)

              Весной 1972-го года в израильской опере снова давали "Самсона и Далилу" в постановке Эдис де Филип. Снова, потому, что на сцене Тель-Авива эта опера не шла с 1965-го года.

                Любая новая постановка в опере – это настоящее событие.  И уж тем более опера на еврейскую тему, о легендарном герое еврейского народа.  Событие такого масштаба привлекает внимание не только "местных" любителей оперного искусства – в Тель-Авив прибыло много гостей из- за границы. Гостиницы были полны,  на улицах города фланировало множество нарядно одетых людей, повсюду была слышна иностранная речь. Немногочисленные кафе и рестораны Тель-Авива были полны посетителей (хотя это скорее правило, чем исключение, вне всякой связи с оперными постановками).

                "Дельфин", что на пересечении улиц Бен Иегуда и Шалом Алейхем, тоже не был исключением.  Этот бар (который часто называли рестораном), был местом известным и популярным в определенных кругах. Попасть туда было совсем не просто, но свободных мест все равно не было.

                В тот весенний вечер в "Дельфине" все было, как обычно. У дверей стоял "Голди",  Аарон Гольдман, ветеран "ЛЕХИ", подрабатывающий утром на пляже спасателем и по вечерам исполняющий обязанности щвейцара-вышибалы. Он был как всегда молчалив, внимательно оглядывая каждого, подходящего к дверям бара.  Его взгляд был красноречивее любой вывески,  "батланим"* издали осознавали, что в этом баре им делать нечего. В тоже время, безошибочно выделяя в толпе прохожих "солидных" людей, Голди улыбался им краешком губ, словно показывая, что этим людям в "Дельфине" будут рады.

Read more... )

tomcat61: (Default)

…тук слева, тук – справа. Крик радости, вопль поражения.

Тук слева, тук справа. Тяжелый черный мячик с трудом рассекает липкий тель-авивский воздух. Воздух этот тяжел и плотен, кажется, что его можно резать на ломти, как слегка подтаевшее мороженное.

На палубе пляжа только самые сильные. Им все равно, что происходит вокруг.


Read more... )
tomcat61: (Default)
Жизнь этих двух великих людей напрямую связана с Тель Авивом. Хотя ни один из не является евреем, но...   Один в Тель-Авиве делал первые шаги на профессиональной сцене, семья второго создавалась в Яффо, в Яффо родился его отец.
О них обоих я часто рассказываю на своих экскурсиях, но сейчас появилась возможность предоставить слово им самим.
Перед нами великий тенор Пласидо Доминго и великий актер Питер Устинов в одном интервью:


tomcat61: (Default)

Мой любимый фотоаппарат «Зенит», отправленный контейнером из Советского Союза, добрался до меня спустя год. Контейнер был проломан в нескольких местах, а в фотоаппарате поселилась плесень. Тогда я еще не понимал, что плесень в объективе - это почти смертный приговор ему. Я даже отснял одну пленку (да, да… раньше снимали на пленку) и отдал ее на проявку в небольшой фотомагазин, коих в начале 90-х было великое множество на улице Алленби. Через пару дней я пришел за фотографиями, и мой «Зенит» болтался у меня на плече. Конечно же, все без исключения фотографии были безнадежно испорчены.

- Дерьмо твой аппарат, - сказал мне продавец.

- Зато снимки с эффектами, - рассмеялся какой-то мужик, стоявший рядом с прилавком, - можно? Не дожидаясь разрешения, он взял из моих рук пачку фотографий и начал рассматривать.

Read more... )
tomcat61: (вдаль)

Курс журналистики. который я закончил, кроме определенных знаний, принес мне новые интересные знакомства.  Причем зачастую, это были знакомства с людьми, с которыми в повседневной жизни мне встретиться было бы довольно трудно. А тут, благодаря руководителю курса Ноаху Альпрерину, я имел возможность не только познакомиться, но и “допросить” своих собеседников.  Ноах учил нас, что домашнее задание это, конечно, очень хорошо, что надо знать о своем будущем собеседнике. Но само интервью планировать не стоит – и тогда оно получится интереснее, если суметь “разговорить” собеседника. А в качестве собеседников Ноах приглашал совсем не простых людей.  И вот, как-то накануне очередного “дня интервью” Ноах поинтересовался, насколько хорошо я владею английским.  Как раз в это время в Газе “гостил” Джимми Картер, я, зная неограниченные возможности Ноаха Альперина, предположил, что именно его он и хочет пригласить  мне в качестве подопытного кролика (в голове уже закрутились мысли, как можно обыграть подопытного кролика и историю с кроликом Картера).  Но, подумав, я сказал Ноаху, что если он собирается позвать Картера, мне бы не хотелось с ним беседовать. На что Ноах рассмеялся и пообещал, что я буду брать интервью у человека, в которого влюблюсь с первой минуты. И как всегда, Ноах оказался прав.

Read more... )
tomcat61: (Default)

“…и стоит на эстраде Алеша, Израиля русский солдат!” (с)

Известную фразу, вынесенную мною в заголовок сегодняшнего поста, многие считают собственным девизом.  (ав иуди ве эм16 – игра слов – папа еврей и мама винтовка М16). Такой уж у нас в стране консенсус сложился. Я ее впервые услышал лет 15 назад от своего хорошего приятеля-израильтянина.  Обсуждая с ним проблему солдат ЦАХАЛа у которых мамы – не еврейки, я поспешил с выводом, что это еще одна деталь нашей алии 90-х.  На что мой приятель поспешил заверить меня, что этот нонсенс возник еще в первые дни существования Израиля. Служить в армии такой солдат может, погибнуть за свою страну (не дай Б..г) может, а вот быть похороненным на обычном кладбище – ни за что!

Read more... )
tomcat61: (Default)

В 1952-м году тель-авивский зоопарк приобрел у венских коллег взрослую самку леопарда. Чивата (так ее звали) отличалась на редкость несговорчивым характером, много раз нападала на служащих зоопарка в Вене, и поэтому, скорее всего, ее и было решено продать. Отправляя животное в Тель-Авив, ветеринар не рассчитал точно дозу снотворного и вколол слишком много. К Нафтали Ротшильду Чивата попала уже умирающей. Ветеринар тель-авивского зоопарка, Хаим Горовиц, осмотрев ее, сказал, что шансов нет, и милосерднее будет усыпить животное. Но Нафтали не согласился с выводом доктора.

Read more... )

 

tomcat61: (Default)

В 1952-м году тель-авивский зоопарк приобрел у венских коллег взрослую самку леопарда. Чивата (так ее звали) отличалась на редкость несговорчивым характером, много раз нападала на служащих зоопарка в Вене, и поэтому, скорее всего, ее и было решено продать. Отправляя животное в Тель-Авив, ветеринар не рассчитал точно дозу снотворного и вколол слишком много. К Нафтали Ротшильду Чивата попала уже умирающей. Ветеринар тель-авивского зоопарка, Хаим Горовиц, осмотрев ее, сказал, что шансов нет, и милосерднее будет усыпить животное. Но Нафтали не согласился с выводом доктора.

Read more... )

 

tomcat61: (Default)

А доводилось ли вам, друзья, встречать на тель-авивских улицах льва? Нет, не каменного, с облупившейся краской, стоящего возле дома Меира Гицеля Шапира. И не ярко красного пластмассового, охраняющего въезд на стоянку Муграби. Настоящего живого льва?

«Нет, этого не может быть», - скажете вы.

«Тель-Авив, конечно сумасшедший город, но, все-таки, не настолько» - с улыбкой ответит кто-то другой.

1-е сентября 1951-го года запомнилось многим жителям Тель-Авива. И не только потому, что в этот день они пошли «в первый раз в первый класс». В этот день многие жители города, проживающие или работающие в его южной части, впервые увидели льва, да еще и свободно бегающего по улицам.

Read more... )
tomcat61: (Default)

А доводилось ли вам, друзья, встречать на тель-авивских улицах льва? Нет, не каменного, с облупившейся краской, стоящего возле дома Меира Гицеля Шапира. И не ярко красного пластмассового, охраняющего въезд на стоянку Муграби. Настоящего живого льва?

«Нет, этого не может быть», - скажете вы.

«Тель-Авив, конечно сумасшедший город, но, все-таки, не настолько» - с улыбкой ответит кто-то другой.

1-е сентября 1951-го года запомнилось многим жителям Тель-Авива. И не только потому, что в этот день они пошли «в первый раз в первый класс». В этот день многие жители города, проживающие или работающие в его южной части, впервые увидели льва, да еще и свободно бегающего по улицам.

Read more... )
tomcat61: (вдаль)

Тель-Авив  особый город. Он сам выбирает, кого ему любить, а кого – ненавидеть. У этого города всегда были свои любимцы и фавориты. Одних он забыл, в честь других названы улицы. Кто-то упал со своего “трона”, а кто-то тихо слез  сам и спрятался в неведомой темноте. Кому то за этот “трон”  городского любимчика приходилось бороться, цепляться. а кто-то взлетал туда на гребне любви горожан. Есть обстоятельства, неподлежащие анализу.  О некоторых любимцах города я вам уже рассказывал. И сегодня расскажу еще об одном, забытом многими горожанами, но не городом.

Старая тель-авивская автобусная станция знавала и лучшие времена. Да и не такая уж она и старая. Открытая в  декабре 1941-го года, она лишь “выручила” еще более старую автостанцию, работавшую на бульваре Ротшильд с 20-х годов. (Автостанция на бульваре Ротшильд тоже не была первой – до нее была еще одна, самая старая, возле гимназии Герцелия.)

Read more... )
tomcat61: (Default)

Тель-Авив  особый город. Он сам выбирает, кого ему любить, а кого – ненавидеть. У этого города всегда были свои любимцы и фавориты. Одних он забыл, в честь других названы улицы. Кто-то упал со своего “трона”, а кто-то тихо слез  сам и спрятался в неведомой темноте. Кому то за этот “трон”  городского любимчика приходилось бороться, цепляться. а кто-то взлетал туда на гребне любви горожан. Есть обстоятельства, неподлежащие анализу.  О некоторых любимцах города я вам уже рассказывал. И сегодня расскажу еще об одном, забытом многими горожанами, но не городом.

Старая тель-авивская автобусная станция знавала и лучшие времена. Да и не такая уж она и старая. Открытая в  декабре 1941-го года, она лишь “выручила” еще более старую автостанцию, работавшую на бульваре Ротшильд с 20-х годов. (Автостанция на бульваре Ротшильд тоже не была первой – до нее была еще одна, самая старая, возле гимназии Герцелия.)

Read more... )
tomcat61: (Default)

Болгарский военный катер «Борис» представлял собой угнанную в конце 19-го века  французскую (или итальянскую) большую моторную лодку. Ее обшили металлом, оборудовали электричеством и даже в конце 20-х годов (20-го века) поменяли двигатель.

К началу 40-х годов эта «гордость» болгарского военно-морского флота представляла собой изъеденное ржавчиной и жуками плавсредство, которое не могло ни плавать, ни воевать. И тогда его отправили на ремонт в Советский Союз. Во Францию болгары боялись его посылать – во-первых далеко, мог «Борис» и утонуть по дороге, а во-вторых могли французы вспомнить «откуда у попа собака» и катер забрать.

Read more... )
tomcat61: (вдаль)
А еще дядя Миша учил меня ивриту. Чаще всего эти уроки проходили либо на крохотной кухне его квартиры на улице Хаяркон, либо за столиком очередного тель-авивского или яффского бара. И “тема” урока всегда напрямую зависела от места его проведения и…  количества поглощенного дядей Мишей горячительного зелья.
- Нет, ну ты посмотри на это “воспаление легких”, –
Read more... )
tomcat61: (вдаль)

Утром 10-го марта 1944-го года последние лежебоки Тель-Авива были разбужены громкой музыкой духового оркестра. Город давно  уже не слышал музыки – шла война, настроение было не то… А теперь над его улицами разносились звуки гимнов «Хатиква» и «Боже, храни короля».*

Read more... )
tomcat61: (Default)

 

Утром 10-го марта 1944-го года последние лежебоки Тель-Авива были разбужены громкой музыкой духового оркестра. Город давно  уже не слышал музыки – шла война, настроение было не то… А теперь над его улицами разносились звуки гимнов «Хатиква» и «Боже, храни короля».*

Read more... )
tomcat61: (Default)

Я впервые в Одессе. Не верю своему счастью. Хожу по великолепному городу – и понимаю: он достоин каждой буквы, каждой ноты, каждого мазка вдохновленных им великих произведений. Прохожу по улице Гоголя, дохожу до Приморского бульвара, кланяюсь Дюку и Пушкину. Кафе «Гоголь-моголь», «Моцарт», «Сальери» – всюду люди, всюду невероятная атмосфера, особая энергетика. Не могу отделаться от странного ощущения, что я уже не раз здесь бывала.

Read the rest of this entry »

Originally published at Записки на салфетках. You can comment here or there.

tomcat61: (Default)

Я впервые в Одессе. Не верю своему счастью. Хожу по великолепному городу – и понимаю: он достоин каждой буквы, каждой ноты, каждого мазка вдохновленных им великих произведений. Прохожу по улице Гоголя, дохожу до Приморского бульвара, кланяюсь Дюку и Пушкину. Кафе «Гоголь-моголь», «Моцарт», «Сальери» – всюду люди, всюду невероятная атмосфера, особая энергетика. Не могу отделаться от странного ощущения, что я уже не раз здесь бывала.

Read the rest of this entry »

Originally published at Записки на салфетках. You can comment here or there.

tomcat61: (Default)

…её жизненный путь, пардон за высокопарные слова, с самого начала складывался нестандартно. Она не была очень “музыкальной” в школе, ну, не больше других. В армию она была призвана на обычных условиях и лишь случайно попала в ансамбль “НАХАЛ”. Первая же постановка, в которой она приняла участие  – “Луна и грош”, которую ставила Наоми Полани, провалилась. Был бы на ее месте профессионал, то, скорее всего, он бы расстроился. А она вернулась в регулярные войска без всякого сожаления. Через месяц после провала ее вновь приобретенные друзья позвали ее посмотреть репетицию новой постановки – “Карнавал НАХАЛ” и…    она неожиданно получила в ней одну из главных ролей. В следующей постановке она уже поет в качестве солистки. До конца службы поет только в качестве солистки ансамбля “НАХАЛ”.

Read more... )
tomcat61: (Default)

Эта история произошла зимой 1962 года. Без малого полвека назад, и помнят ее не многие.

Как всегда, в «Касит» было полно народу. Как всегда, каждый сидел за своим столом.

Помните – «…вы против кого дружите?» Среди богемы это тоже работало.

Итак, за своим постоянным столиком в кругу близких друзей сидели Натан Альтерман и Яир Горовиц. За соседним столиком сидели Габриель Мокед , Йосеф Мунди и Натан Зах.

Read more... )

January 2017

S M T W T F S
1234567
89 1011121314
1516 1718192021
22 232425 262728
293031    

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Oct. 16th, 2017 11:55 pm
Powered by Dreamwidth Studios